Раньше, когда я был маленьким и учился на первом курсе – у меня было много всяких обязанностей, но мне было легче - потому что они были такие же как и у моих товарищей. Я всегда знал, что если я в трудной ситуации поступлю также, как поступил год назад мой старший товарищ или как поступил сейчас мой разумный сверстник – проблема будет каким-то образом решена. А теперь все иначе. У меня появилась ответственность - перед собой и (что самое страшное) перед другими, перед обществом. Я должен сам принимать решения в нестандартных проблемных ситуациях, сам планировать: свое время, расходы, силы; сам проявлять инициативу. Это очень тяжело и создает внутреннее напряжение – не дает отдохнуть и почувствовать себя спокойно. Раньше я мог в 15-30 или в 17-00 выйти из университета и идти в любом направлении, зная, что никто не позвонит мне и не скажет, что есть такое-то дело и надо его срочно выполнить. Я мог сутками не проверять электронную почту, а теперь я захожу в нее в дороге, на работе, дома – и это необходимо для меня и для моей совести. Я не свободен и я все время это чувствую. Я вырос, получил общественный и религиозный статус, который хотел получить. Я приобрел знания и возможности в общественной жизни. Но я незаметно для себя потерял свободу. Такую простую бытовую свободу, которую никогда и не замечал, пока она была со мной… а теперь... «Суета и томление духа…»
- Я веду курс Нового Завета, и преподавание отнимает у меня большую часть времени. Помимо этого, в течение последних 7-8 лет веду у нас на факультете специальный курс по Апокалипсису. Плодом этой деятельности являются два аспиранта, которые сейчас пишут кандидатские диссертации, связанные с этой книгой. Также я редактирую электронный журнал студентов и аспирантов богословского факультета и веду семинар для магистрантов, готовлю их к написанию магистерских работ.
- Откровение Иоанна Богослова- книга очень таинственная, и у нас в Церкви нет даже практики чтения ее на богослужении. С чем это связано?
- Это непростой вопрос. И однозначного ответа на него нет, так как не существует четко выраженного церковного суждения на этот счет. Я могу выразить только свои догадки по этому поводу. Книга эта очень сложная для толкования, особенно отдельные ее фрагменты. А ведь если на богослужении читается какая-либо книга Священного Писания, то она требует и истолкования в проповеди. И так как не сложилось единой церковно принятой традиции толкования Апокалипсиса, то он не вошел в число книг, которые читают за богослужением. В течение первых трех веков было предложено очень много толкований Откровения, и особенно большой интерес вызывал один его отрывок, в котором говорится о тысячелетнем царствовании святых со Христом на земле до всеобщего воскресения. Впоследствии Церковь отвергла толкования этого отрывка в смысле будущей земной реальности, как несоответствующие церковному учению, церковному идеалу. Хочу заметить, что эти непризнанные толкования, были написаны людьми авторитетными, такими как, например, святой Ириней Лионский. Может быть, поэтому Апокалипсис не читается на богослужении.
- На чем Вы делаете акцент в своем спецкурсе?
- Самое важное во время процесса обучения – это, конечно, знакомство с текстом. Эта книга не входит в общий курс Нового Завета и единственной возможностью для ознакомления с ней является этот спецкурс. Основная задача - ввести студента в мир Апокалипсиса и снабдить его предварительной информацией, касающейся этого текста, рассказать о том, в какой традиции написан Апокалипсис. Нужно, чтобы люди знали хотя бы, что там написано. Важно показать внутреннюю цельность этой книги, ее логику. Когда ее читаешь без подготовки, то может показаться, что это набор бессвязно сменяющих друг друга образов, подчас совершенно фантастических. Между тем вся книга пронизана ясной структурной логикой. И когда она открывается, то многие непонятные вещи становятся вполне объяснимыми для нас.
- Как Вы пришли в ПСТГУ, чем раньше занимались?
- После окончания средней школы я поступил в музыкальное училище имени Гнесиных. Окончил я его в 1991 году. К тому времени я понял, что не буду получать высшего музыкального образования, хотя и очень люблю музыку. После этого я год нигде не учился, работал в библиотеке иностранной литературы в Москве и присматривался к окружающей жизни. В течении этого года я пришел в Церковь и у меня появилась тяга к церковному образованию. Тогда я получил благословение на поступление в наш университет, в то время он был богословско-катехизаторским институтом. Когда я учился, на 4 курсе мне, как и многим моим сокурсникам, было предложено преподавать. И с тех пор я этим и занимаюсь.
- А как Вы пришли к вере?
- Я не рос в церковной семье, и у меня изначально не могло быть интереса к богословию. Но я рос в хорошей культурной семье, где много читали и общались друг с другом, поэтому Евангелие мне было небезызвестно. Папа, например, читал нам в детстве Евангелие, но никак не приобщал к церковной жизни. Будучи взрослым молодым человеком, я снова прочитал Евангелие, и мне было очень легко войти в его мир, так как какие-то детские впечатления в моей душе жили. Так что я очень благодарен своему отцу, который значительно облегчил мне приход в Церковь.
- Как богословие влияет на Ваше переживание веры? Оно помогает?
- Думаю, что да. Богословиезаставляет ежедневно окунаться вмир церковного предания. Если другой человек вынужден в свободное от прочих дел выкраивать время, чтобы прочитать Священное Писание, святых отцов, то я в этом смысле обязан это делать с утра до вечера. И я очень счастлив, что у меня есть такая обязанность и возможность!
- Когда Вы учились, чем еще увлекались?
- Я помню, что учеба и приходская жизнь меня поглощали полностью, и я кроме нее, можно сказать, ничего не видел. Сейчас я стал более внимательным к окружающей жизни, а в то время для меня было таким счастьем прийти в духовное учебное заведение, что весь мирпросто переставал существовать, настолько мир Церкви погружал в себя. Тогда получение церковного образования было настоящим чудом. Ощущение чуда переполняло настолько, что ни о чем другом думать было просто невозможно!
- На ваш взгляд, в чем разница тех и нынешних студентов?
- Студенты, безусловно, отличаются. Тогда рвения было гораздо больше. Для многих сейчас обучение в ПСТГУ - одна из многих возможностей, которые в жизни предоставляются. Даже внутри самой Церкви, я уже не говорю о светских вещах. Поэтому, в целом, рвение уменьшилось. Зато подготовленность лучших наших студентов сегодня значительно выше, чем в то время. Тогда только-только начинала издаваться церковная литература, даже элементарная. Сейчас у нас все-таки очень много книг по богословию в самых различных направлениях. Учиться и приобретать знания стало легче. Мы как учебное заведение можем намного больше дать студентам, чем 15 лет назад. Поэтому нельзя сказать однозначно: тогда было лучше, а сейчас хуже, или наоборот. Есть свои плюсы и минусы везде. Я очень люблю заниматься со студентами с вечернего отделения, там намного выше, чем на дневном отделении средний возраст студентов, люди более зрелые и глубокие. Пусть в плане подготовки они в чем-то уступают дневникам, но это в полной мере компенсируется той внутренней содержательностью, которая в них есть. Меня самого очень сильно обогащает общение с такими студентами. Я не только что-то даю им, но и получаю от них. Очень интересный взаимный процесс!
- Они знают, зачем идут, наверное?
- Да, конечно! Их сознательность намного выше, чем у дневников!
- Вам нравится преподавать?
- Мне это нравится. Процесс преподавания тесно связан с исследованием, изучением. В ходе общения со студентами можно проверить, насколько наблюдения, которые появляются в процессе исследовательской работы, обоснованы. И даже вне зависимости от этого, преподавание - это общение с людьми, обмен опытом, идеями, чувствами. Я человек общительный, и мне это очень нравится!
- Как вы считаете, с какими целями приходят сюда?
- Когда я приходил сюда, то у меня не было какой-то определенной цели. Я просто хотел быть в Церкви, мне хотелось жить более глубокой церковной жизнью. И получение церковного образования этому должно было поспособствовать. Я думаю, что и сейчас многие студенты ставят такую цель. На первом курсе они еще не имеют полного представления о том, в каком направлении они будут использовать полученные знания на благо Церкви. Есть какое-то количество студентов, изначально приходящих сюда, чтобы послужить в священном сане, но никакой статистикой я не располагаю. Мне кажется, в основном, приходят из общего желания приобщиться к Церкви.
- У вас не было разочарования во время обучения? Ожидали одного, а получилось другое. Может, ожидали, что здесь учатся только великие праведники?
- Нет. Я такой человек по своему складу, который ничего заранее не ожидает. Мне очень трудно разочароваться. Но среди моих друзей, тех, кто со мной учился, некоторые как раз прошли по тому пути, о котором вы сказали. Люди постоянно хотят слишком многого и потом горько разочаровываются. Я всем желаю здорового скептицизма! А, лучше сказать, - смирения. Это очень хорошая защита против серьезных крахов, как духовных, так и душевных. Но со мной этого, к счастью, не было.
- Чем Вы планируете заниматься в будущем?
- Я думаю, что продолжу преподавать и хотелось бы, чтобы вбудущем у меня было больше времени на научно-исследовательскую работу, так как планы у меня есть, а времени пока очень мало. Я занимаюсь исследованием Апокалипсиса, и в планах у меня есть написание докторской диссертации.
- А на музыку время остается? Какую слушаете?
- Времени совсем немного. Я получил классическое музыкальное образование и воспитание, поэтому в центре моего внимания классическая музыка. Но когда в машине, например, еду, слушаю часто что-то более легкое. Зависит от настроения, наверное. Кроме того, очень люблю народную музыку.
- Я знаю, что у Вас очень интересная история семейного древа. Расскажите, пожалуйста!
- Начну с самого верха, углубляясь, если не в века, то в десятилетия. Мой папа - русский, а мама венгерка. Они познакомились в Москве во второй половине 60-х годов, когда они учились в московском университете (оба выпускники филологического факультета). Но этим не исчерпывается национальная палитра, потому что внутри русской составляющей есть интересные сочетания. Например, дедушка с папиной стороны сибиряк, а бабушка - донская казачка с калмыцкой примесью. Что касается венгерской половины, тотам моя прабабушка, (мать отца моей мамы, моего дедушки) - чистая немка, ее фамилия была Айлер. Она была лютеранкой. А моя бабушка по материнской линии – еврейка из восточной Польши, из города Лодзь. Познакомилась она с моим дедушкой во время Второй Мировой войны. Бабушка сидела в концлагере, который был освобожден английскими войсками, а дедушка, призванный в венгерскую армию, воевавшую на стороне Германии, как раз был в английском плену. Так они и познакомились. Удивительно, что, несмотря на то, что жизненные пути бабушек с папиной и маминой стороны совершенно разные, они родились в одном городе Лодзи, этот город до революции входил в состав Российской империи. И вот так потомственный круг замкнулся.
- То есть в вашей семье были и протестанты. Никогда не стоял вопрос выбора веры?
- Стоял, но не остро. В детстве я жил в Венгрии, учился там до пятого класса и сталкивался с проявлением неправославной религиозности, она была мне известна не только по книжкам. Когда я стал делать в вере первые шаги, вопрос выбора стоял, но не драматически. Беглого знакомства с историей Церкви было достаточно для того, чтобы сделать выбор в пользу Православия.
- А что бы вы посоветовали нашим абитуриентам?
- Для верующих людей обучение в таком месте как Свято-Тихоновский Университет – это нахождение в очень хорошей среде для общения, где можно свое христианское мировоззрение выковать и укрепить. Здесь много людей, сочетающих глубокую веру со здравым взглядом на жизнь и на мир, а это очень важно. Общение с ними для человека, который делает первые шаги в своей церковной жизни, должно быть очень плодотворным.
Затем выступил клирик храма Покрова в Красном Селе священник Михаил Асмус. Он отметил, что лекционарий инкорпорирован в годовой богослужебный круг весьма условно. Масса толкований на воскресные чтения уже есть. Толкование отрывков, связанных с праздниками разработаны методологически еще до революции Скабаллановичем. Да и сама гимнография является, зачастую комментарием чтениям праздника и наоборот (взаимоэкзегеза). Пример: кондаки прп. Романа Сладкопевца, по существу являющиеся расширенными поэтическими проповедями. Часто текст библейского чтения праздника - не центральный в службе (напр., чтения богородичных праздников).
Принципиальный вопрос при составлении пособий - на кого их ориентировать: на мирян или на клириков, готовящихся к богослужению или проповеди? Необходима конкретизация темы работы. Это должны быть очень компактные книги. Параллельные гимнографические тексты - не полезны. Т.к.: 1. объем увеличен в 2 раза 2. 90% повторов 3."уплощенная" поэтика 4. разрушается языковая культура.
Насчет оригинала: LXX хорошо, но масоретский тоже нужно знать. LXX отражает понимание своей эпохи (хотя бы в постановке артиклей).
Пример: по LXX: "Делающий ангелами своими духов и слугами своими - пламенеющий огонь" по masor.: "Делающий ветры своими вестниками и слугами своими языки пламени". Совершенно разное понимание!!!
Нужно упорядочить разбивку на зачала.
Комментарий о.Вл. Шмалия: расширение контекста оправдано.
Комментарий о.Геннадия Егорова: Нужно поставить также вопрос о месте Писания в богослужении (т.к. обычно сокращаются именно библейские тексты - паремии, кафизмы; непорочны и библейские песни вовсе не используются)
Следующим выступающим был протодиакон Иван Шевцов, клирик храма благ. царевича Димитрия, преподаватель каф. Библеистики БФ ПСТГУ. Идея: издать Толковый Паремийник. Возможное возрадение: это очень большой корпус текстов, получается усеченная толковая Библия. Поэтому:давайте издадим Общий Толковый Паремийник (для часто повторяющихся паремий). Нужно руководствоваться свв.отцами, но избегать прямого цитирования. Вообще, лучше издавать не толковые паремийники, а толковые службы: богослужение само само толкует текст Писания (например, стихиры объясняют значение паремии, в ирмосах также огромное количество аллюзий и цитат, богатое богословское содержание). Можно издать "Современный Синаксарь", и изъяснить в нем смысл праздника (например, на Преображение нет никакого синаксаря, а богословское содержание огромно). Основная проблема - отсутствие богословского образования. Необходимы воскресные школы для взрослых. Использование книг, тем более с комментариями, на самой службе проблематично (большой объем и вес), поэтому можно для этих целей использовать коммуникаторы. Опыт храма благ. царевича Димитрия: "немой клирос" (лежат богослужебные книги по которым можно следить за ходом службы). To be continued...
У нас на работе недавно поставили фильтрацию сайтов (или как там это называется. Теперь ни в контакт ни войдешь, ни ЖЖ не почитаешь - выскакивает окощечко, извещающее об обломе. Ляпота, прям работай и работай. А тут зашел я на ЛС (личную страничку) Виктора Петровича Леги, зав.каф. Философии. В ЛС была ссылка на его личный сайт. Нажал я на ссылку и вдруг то самое окошечко фильтра!
Второй выступила Н.Ю.Сухова, м.б., доцент каф. ИРПЦ Она систематизированно представила достижения Духовных Академий XIX в. в означенной области. Затем прозвучал доклад священника Сергия Ванюкова, преподавателя БФ, благочинного Солнечногорского округа, сотрудника Календарного отдела ИС РПЦ - составителя Богослужебных Указаний.
Темой его доклада была деятельность свщисп.Афанасия Сахарова. 1. опыт св.Афанасия может быть полезен в наши дни. 2. Его фундаментальный труд "О поминовении усопших по Уставу ПЦ" может быть использован для толкования заупокойных чинопоследований. Большинство лит-ры пр этому вопросу из тех, что продается в церковных лавках - не соответствует Преданию. 3. о.С.В. поддержал И.С. Вевюрко в его поддержке ЦСЯ 4.свт.Афанасий трудился над редактурой/русификацией богослужебных текстов, его опыт по сей день важен. 5. Вопрос: насколько можно отредактированные тексты использовать в богослужении 6. о.С.В. советовал руководствоваться его (свт.Афанасия) благоговейным отношением к богослужению 7.Также можно руководствоваться при толковании служб комментариями Скабаллановича к службам праздников. Его труд необходимо продолжить.
По заявкам жж-читателей расскажу немного о том, что же такого интересного было в понедельник на семенаре Межсоборного Присутствия на тему: Издание материалов, облегчающих понимание Священного Писания на богослужении.
Первым выступал И.С. Вевюрко. Тема его доклада: "Проблемы бытования священного текста в культурном контексте". Я подошел как раз к концу первой части его выступления и уразумел только то, что: 1. Сущкствует три подхода к Писанию 2. Третий подход - мифологический 3. Плодом именно этого подхода являются различные "детскии библии" 4. Самому И.С. в детстве читали только сам священный текст (синодальник)
Есть еще другая проблема - текстологическая: 1.В русской традиции нет единого текста ВЗ, поэтому использовать для улучшения восприятия текстов ВЗ на богослужении RST (синодальник) - опасно, может только помешать. 2. Поэтому одна из первостепенных задач - издание русского перевода ВЗ в переводе LXX, а также издание полного текста ЦСЯ Библии 3.Разбивка глав и стихов, произведенная на средневековом Западе представляет собой также некоторую интерпретацию. Эта разбивка очень мешает причтении - отвлекает и порой даже дезинформирует. Предлагается печатать циферки глав и стихов только на полях, но не в тексте.
Третья проблема - проблема языка ЦСЯ непонятен большинству верующих, но отказ от ЦСЯ невозможен. Необходимо повышегие внимание к ЦСЯ, его популяризация.
1.Написал и отдал научной руководительнице третью главу курсовой. Обговорил перспективы на бакалаврскую... Все так интересно, я просто полон энтузиазма, но...у меня такое непреодолимое желание поспать, что всякое вдохновение разбивается об это желание... 2. Присутствовал сегодня при интервьюировании нашей первокурсницей Кристиной(спаси её Господи!) И.В. Забаева, нашего "практического теолога" и "социолога религии". Очень классный и интересный человек, но как же я сочувствую Кристине, что ей придётся все это расшифровывать. 1.5 часа интересных разговоров, но задание руководства-то было другое и надо его как-то выполнить... Заодно открыл для себя библиотеку иностранной литературы ПСТГУ...очень уютное место для работы. Главное, там не душно и не клонит в сон постоянно из-за этого. Вот и все... А еще утром у нас была первая после большого перерыва Литургия без причастников (т.е. их было только трое - два священника и диакон). Это, конечно, все объяснимо, но весьма печально...
